Нужно ли наказывать детей? Сто лет назад 99 родителей из 100 уверенно ответили бы: «Да!» Сейчас многие убеждены: «Нет, не нужно». Времена, а с ними представления о том, что хорошо, а что плохо, меняются. Меняются нормы поведения, психология людей. Но ясности в вопросе о наказании не прибавилось. По-прежнему, большинство мам и пап исходит скорее из своих субъективных убеждений, привычек, личного опыта, а не из понимания роли наказаний, их педагогического и психологического смысла для ребенка, влияния на него. В итоге, результаты как «карательной», так и «либеральной» «политики» родителей частенько бывают, мягко говоря, сомнительными.Как же этого избежать?
Две крайности.
Прежде всего, давайте избавимся от одного очень распространенного – даже в среде профессиональных педагогов – заблуждения. Состоит оно в том, что якобы есть только два возможных пути: или наказывать ребенка – и тогда мы будем «авторитарными взрослыми», или не наказывать – и тогда мы «либеральные» и даже «демократичные». В наше время второе считается чем-то вроде добродетели, а первое осуждается.
Не оспаривая современных добродетелей (зачем отнимать у взрослых детей их любимую игрушку?), замечу, однако: эти два пути по сути ничем не отличаются друг от друга. Всегда наказывать и всегда не наказывать – значит в равной мере (хотя и по-разному) калечить, развращать ребенка.
Почему это так?
* * *
Сережа – очень крепкий для своего возраста (ему 7 лет), рослый и красивый мальчик. До 5 лет он жил в семье (когда у мамы закончился один декрет, начался второй: родился второй ребенок). Но потом мама ушла на работу, мальчика отдали в садик.
В коллективе сверстников сразу же обнаружились некоторые «яркие» черты Сережи. Во-первых, он никогда никому и ни в чем не уступает. Это касается как детей, так и взрослых. Довольно редкое явление, согласитесь, для 5-6-летнего малыша. Что бы Сережа ни решил, он всегда это воплощает в жизнь, если только препятствия преодолимы.
Решил забрать чужую машинку – заберет. В группе он сильнее всех. Решил ударить – ударит. Даже если видит воспитатель. Решил не идти гулять или, наоборот, не возвращаться в группу с прогулки – только силой можно уволочь. А это затруднительно, т.к. даже взрослой женщине справиться с этим мальчишкой не просто.
При этом Сережа вполне жизнерадостный ребенок. Он почти всегда улыбается. Он не злой. Он просто привык к тому, что его желания – причем, абсолютно все! – могут и должны быть тут же претворены а жизнь, и никто не вправе чинить ему препятствия.
В чем дело? Все просто: мама воспитывала сына «по американской системе», т.е. либеральной. Никогда не наказывала, не ругала. Была всегда терпелива, не повышала голоса. А сын энергичный, активный. Мама Сережи, кстати, научный работник. Она умная, у нее на все свои теории и она строит свою жизнь в соответствии с ними. Она очень выдержанная, последовательная.
И вот ее последовательность привела к такому результату. Ребенок жизнерадостный, прекрасно развит физически и интеллектуально, красивый. Но он не может жить с людьми, потому что у него нет тормозов и есть полная уверенность, что они и не нужны, что так вести себя правильно. Захотел – схватил. Не дают – ударил. Не хочу – не буду делать. Захотел – буду! Он неплохо относится к воспитателям, к другим детям. Но ни с кем не считается. Ни в чем себя не ограничивает. Совершенно неуправляем.
Сережа ходил в садик год. Потом его пришлось забрать. Следующий год от него приходили в ужас бабушка с дедушкой. Что будет дальше? – ведь впереди школа!
* * *
А вот вроде бы совсем другой персонаж. Сашенька. Даже и не повернется язык назвать его Сашей – именно Сашенька.
Не ребенок – конфетка. Сахарный мальчик. Уж такой хорошенький! Ни одна женщина, которая его видит впервые, не может удержаться от восторга. Светленькие волосики, большие голубые глаза, розовая девичья кожа, ангельская улыбка.
Сашенька – сексот. Причем, отучить его от этого невозможно. Другие дети как дети: играют, иногда спорят, иногда толкаются и даже дерутся, потом мирятся. Сашенька никогда ни с кем не играет, более того, он вообще редко играет. Он наблюдает за игрой других. Исподтишка. Как что-нибудь заметит – тут же к воспитательнице.
«Ой, Любовь Борисовна! А Игорь у Маши игрушку забрал. Вы знаете? Забрал и не отдает!» И с надеждой смотрит на Любовь Борисовну. Напрасной надеждой, потому что Сашеньку все в садике давным-давно уже знают как облупленного. Но он все равно надеется: а вдруг поверит, накажет Игоря? То-то будет наслаждение.
Если кто-то на прогулке упадет, расшибется, заплачет – Сашенька тут как тут: смотрит с таким вниманием, слушает навострив ушки – и на его хорошенькой мордашке написано явное, хотя и затаенное, удовольствие.
Он никогда ни с кем не дерется. Очень послушен. Умненький.
Что с Сашенькой? А у него «авторитарные» родители. И тоже – по убеждению. Тоже люди с образованием. Они уверены: ничего нельзя спускать ребенку. Они жесткие, строгие, резкие. Могут и ударить сына. А Саша по натуре – совсем не такой, как Сережа: тот довольно толстокожий, здоровый и энергичный; Саша болезненный и болезненно чувствительный мальчик, скорее созерцатель, чем деятель.
--- Первая заповедь родителя «Нельзя вести себя всегда одинаково!» ---
Как видите, Саша и Сережа – совершенно разные, но в равной мере «педагогически искалеченные» своими вполне благополучными родителями.
А чтобы подобного избежать, для начала запомним первую Заповедь Родителя: нельзя вести себя всегда одинаково! Ни всегда наказывать за малейший проступок, ни всегда все прощать. И то, и другое портит детей. Причем – абсолютно всех!
Возникает вопрос: а как же тогда себя вести?
* * *
Шестилетнему Артемке мама разрешает одному гулять во дворе под их окнами, чтобы его все время было видно. Но вот однажды случилось ЧП: Артем пропал. А мама как назло и выйти не могла: у нее были гости. Из другого города приехали: как их оставить? Артем пришел почти через час. Поскребся в дверь, как щенок. Вошел робкий такой, исподлобья глядя на маму. Прекрасно понимая, что совершил серьезный проступок, и ожидая возмездия.
Но его не последовало. Маме не хотелось портить себе настроение: гости у нее были хорошие, давно жданные. Жалко было сына: он такой приниженный, робкий. И она его не наказала, только посмотрела долгим взглядом и даже не повысила голос, ничего даже не сказала о его исчезновении на целый час.
Малыш был изумлен. В своей комнате он долго сидел тихо, как мышка: видно, о чем-то размышлял.
Назавтра Артем исчез уже надолго. Его искали вместе с соседями. Когда уже собрались звонить в милицию, сын объявился: грязный до невозможности, почему-то мокрый (хотя дождя не было), усталый, но веселый. Никакой робости, никакого сознания вины.
И вот тут мама взорвалась, по-настоящему. ТАК она не кричала на сына никогда. А он был просто поражен, открыл рот от изумления. Он так испугался, как будто вдруг увидел перед собой тигра.
Теперь Артема водят к психотерапевту, привели и ко мне, педагогу-консультанту. Мальчик почти перестал разговаривать, все время молчит. Стал невероятно пугливым, всего боится. Стал мочиться в постель.
И как же мама была поражена первой же моей фразой: «Артема ТОГДА обязательно надо было наказать! Это была ваша большая ошибка». Она думала, что ошибка у нее одна – что сорвалась на сына. Но главная ошибка другая: не наказала. Тогда, когда ЕМУ ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ НУЖНО, просто необходимо.
Полчаса я объяснял этой милой хорошей женщине, почему Артему нужно было, чтобы его наказали.
Ведь дети очень плохо контролируют себя: как свои мысли и чувства, так и свои действия. Они не владеют собой. Артем прекрасно знал, что со двора уходить нельзя. И почти год он неукоснительно следовал правилу: играл только во дворе. Почему же тогда ушел? Что-то его потянуло с непреодолимой силой. Что? – мы не знаем. Он не говорит. Но это было что-то для него совершенно неотразимое. И в то же время он понимал: я совершаю преступление.
Как мог он избавиться от чувства вины, от – не смейтесь! – мук совести? Сохранив при этом убеждение в том, что мамины распоряжения всегда следует исполнять. Очень просто: его нужно было наказать. Как угодно, пусть даже и не очень сурово.
Наказание самим фактом своего вынесения искупает вину преступника. Наказали – я вынес это наказание – значит, уже не виноват. Я уже получил свое. И все снова хорошо, по-прежнему.
Что же сделала мама? Она даже не пожурила сына за то, что с точки зрения малыша есть страшное преступление, на что он пошел с ужасом, с замиранием сердца.
Он был поражен, потрясен. И понял: значит, это можно! Значит, это просто так говорится, что нельзя, а на самом деле можно! Ему нужно было как-то избавиться от чувства вины: он избавился от него, уверившись, что никакого преступления и не совершал, раз его не наказали. Это не проступок. Так делать можно!
И вот тут на него обрушилось. Именно тогда, когда он решил, что ничего, что это можно. Когда совершенно не был готов, не ожидал.
Неправда, что нельзя кричать на детей. Как неправда, что нельзя их наказывать. Но в той ситуации, конечно, нельзя было кричать на Артема. Да еще ТАК кричать.
А началось все с того, что его лишили заслуженного наказания. И это в итоге обернулось трагедией. Теперь ребенка придется долго лечить. И еще неизвестно, вылечат ли.
--- Вторая заповедь родителя: «Прежде чем что-то решить, попробуйте встать на точку зрения ребенка» ---
Итак, мы уже знаем первую Заповедь Родителя. А вот и вторая Заповедь: прежде чем что-то решить, попробуйте встать на точку зрения ребенка – «влезть в его шкуру и походить в ней».
Мама Артема этого не сделала. С ее точки зрения проступок сына не такой уж страшный: с ним же ничего не случилось. Она, может, и собиралась строго отругать его потом, когда гости уйдут, но забыла. А важна не наша, взрослая, точка зрения: вернее, не только и не главным образом она. Важно как на свой собственный поступок смотрит сам малыш.
--- Третья заповедь родителя: «Учитывайте индивидуальность вашего ребенка» ---
Есть дети довольно толстокожие, почти «непробиваемые», а есть тонкие, ранимые натуры. Последних тоже можно наказывать, но очень редко. Первые, как правило, не могут обойтись без наказаний.
Ребенок сам не может «поставить себя в рамки», сам собой управлять. Его поведение и даже его внутренний мир нуждаются в серьезных внешних подпорках. Так что большинству детей нужны не только любящие, теплые – но и в значительной мере строгие родители. Именно нужны – им самим. Потому что сами себя «привести в чувство» они не в состоянии.
Помните историю про Рюрика, которого призвали древние новгородцы и сказали: «Приди и княжь нами!» Потому что сами навести порядок в своей земле они не могли. Это было детство русского народа. Народы тоже бывают детьми. А детям нужны строгие заботливые родители. Потому что они дети.
Дети признают нашу взрослую власть над ними. Более того, она им необходима, потому что сами собой управлять они еще не научились. Но дети хотят уважать эту власть, хотят, чтобы она была твердой и справедливой. Власть не должна быть эгоистичной, колеблющейся и непостоянной, бесхарактерной, не должна быть унижающей и жестокой. Такую власть ребенок не будет уважать. И тогда его можно будет держать «в рамках» только с помощью страха. А это разрушает личность человека.
Как наказывать?
Однако есть и другая сторона проблемы. Наказание – средство рискованное, довольно топорное, грубое. Оно требует большой осторожности в применении.
Наказывать безоговорочно нельзя. Нельзя унижать наказанием. Нельзя причинять боль, физические или моральные страдания. Нельзя, чтобы малыш воспринимал наказующего родителя как жестокого, злого. Ребенку должно казаться (или не казаться, пусть так будет на самом деле), что папа или мама наказывают его неохотно, скрепя сердце, из чувства долга. Нельзя упоминать о преступлении, если на «преступника» уже наложено наказание и он «отбывает» его: с этой минуты его проступок стерт, забыт, прощен навсегда.
Лучше всего установить в вашей семье какое-то символическое наказание, вроде сидения на одном месте (на удобном мягком диване или стуле) в течение 15 минут. Это для ребенка серьезное «лишение свободы»: для маленьких детей 15 минут – как для нас 2 часа. И двинуться нельзя. И ничего делать нельзя. Это – наказание. И в то же время никакой жестокости, никакого унижения.
Наказание должно пугать не само по себе, а вернее, оно вообще не должно пугать: нельзя запугивать детей (да и взрослых тоже!). Смысл наказания в том, что оно символически выводит «преступника» за пределы общества: вот ты совершил плохой поступок – и мы тебя от себя отделяем, отгораживаем. Это позорное клеймо.
Спросите любого самого страшного убийцу, рецидивиста, что самое страшное в наказании, которое он вынес: большинство отметит как самое невыносимое – ощущение социальной отверженности. В этом смысл наказания.
И больше ничем наказывать нельзя. Болью, лишениями (не пойдешь в цирк! не возьмем тебя в бассейн!), унижением – нельзя наказывать.
Кроме того, нельзя наказывать, если сам ребенок отнюдь не чувствует себя виноватым и не понимает, за что на него сердятся. Даже самый крошечный ребенок, еще и говорить-то не умеющий, способен понять, чего мама от него хочет, что можно, а что нельзя. И пока он явно не понял вас, его наказывать не за что. Нельзя наказывать за нарушения тех правил, которые существуют только для вас, но не существуют для малыша.
Кстати, правил не должно быть слишком много и они должны быть детям более-менее понятны (какое правило? зачем такое правило?). Дети вполне разумные существа: они понимают, почему нельзя выбегать на дорогу прямо под колеса автомобилей, почему нельзя пить воду из лужи, валяться в грязи. Да, иногда все же это делают. Но внутренне признают, что этого делать нельзя. Но вряд ли маленький ребенок способен понять, почему, скажем, нельзя с ногами забраться на диван; почему нельзя «играть в пятнашки» со щенком, брать папины шахматы – что в этом плохого, опасного?
Бессмысленные – с их, детской, точки зрения – установления взрослых ребенок неизбежно нарушает, и тем самым взрослые теряют в его глазах авторитет: они запретили – а я все равно нарушаю. Почему он так делает, малыш не понимает. А потому что он человек, разумное существо: ему нужно понимать смысл – а если смысла нет?
Детям самим проще вас слушаться. Правда, в то же время те же дети жаждут свободы, которую они в силу неразвитости часто воспринимают как вседозволенность и произвол. Что хочу, то и ворочу. Долгий путь развития должен пройти человек, пока он поймет, что такое настоящая свобода, и научиться быть свободным.
А пока этот человек еще маленький, ему можно дать только очень ограниченную свободу. Ему нужны ограничения – ему самому нужны. Потому что самому ему с собой пока не сладить. Ему нужны и наказания – иногда.
Но – наказывать нужно тогда, когда это нужно самим детям. Чтобы обрести душевное равновесие, избавиться от чувства вины. Чтобы остановиться, не сделать что-то по-настоящему плохое. Чтобы что-то понять: понять, что так нельзя, что это недопустимо. Для них это можно и даже иногда нужно делать.
Но нельзя наказывать со злости, чтобы отомстить, ради своего удобства. Ребенок не поймет – но обязательно почувствует, что мы несправедливы. И перестанет нам верить.
--- Четвертая заповедь родителя: «Если вы сомневаетесь в своей правоте, ничего не решайте» ---
Примените прием отложенного наказания. Скажите малышу: я еще не знаю, что мне с тобой делать, я пока подумаю. Иногда ожидание наказания тоже бывает наказанием. Может быть, потом наказывать уже и не придется.
- - - -
Вадим СЛУЦКИЙ «Наказывать или не наказывать?»
«Газета для родителей» №12/42 Декабрь 2008
Читайте также:
Читать статью
